Ритуал Воли зачастую оказывается первым шагом в практике адепта, только открывающего для себя Телему и её магическую систему. Простота и регулярность выполнения этого ритуала делают его весьма удобным в плане освоения и весьма полезным при систематическом его выполнении. Об этом ритуале уже достаточно много сказано и написано, однако мне пока не приходилось сталкиваться с попытками осмысления данной практики с точки зрения философии и её весьма специфического направления – метафизики.

В данном случае, наиболее интересной нам представляется структура и композиция Ритуала Воли, сталкивающая практика с метафизикой «Я» и её воплощении в привычной бытовой ситуации – перед приёмом пищи.

Первое действие – отстучать число «11» в ритме «3-5-3». Мы не будем касаться каббалистических и тарологических моментов в контексте значения данного числа – как я уже сказал, нас интересует сама композиция ритуала.

11 – есть 1 и 1. Уже в своём числовом исполнении начало ритуала подводит адепта к своей собственной композиции – диалогу. Именно в форме диалога проводится данный ритуал. Казалось бы, почему именно в такой форме? Давайте размышлять.

- Поступай согласно своей воле – таков да будет весь Закон. Чего «Я» изволю?

- «Я» изволю есть и пить.

- С какой целью?

- Дабы укрепить своё тело.

- С какой целью?

- Дабы проделать Великую Работу.

- Любовь есть Закон. Любовь в согласии с Волей.

На первый взгляд, это своеобразная форма магического аутотренинга, дисциплины и намерения творить свою Волю везде и во всём. Также, диалог являет собой весьма удобный формат коллективной практики по принципу «Оператор – Группа», когда выражается некая общая коллективная Воля совершенно разных по своей сути людей. Однако под этим скрывается нечто более интимное и глубокое – аутокоммуникация (форма коммуникации, в рамках которой адресат и адресант сообщения совпадают). Попросту говоря, это обращение к себе как «не к себе».

Число 11 намеренно подчёркивает наличие двух участников диалога, которые во время исполнения ритуала оба откликаются на «Я». Это два субъекта – вопрошающий и отвечающий. Возникает вопрос: кто с кем вообще говорит? Формально, «Я» говорю с самим собой, однако «Я» же и разделяю себя, дабы этот диалог состоялся.

Тогда с кем «Я» говорю? И тогда кто «Я» на самом деле? Вопрошающий? Или «Я» держу ответ? Безусловно, «Я» – и вопрошающий, и отвечающий, однако разделение себя на две ипостаси намеренно подчёркивает момент нетождества и некоего отличия.

Если имеет место диалог и ставятся вопросы, значит есть нечто во мне, не знающее, в чём же состоит моя Воля – оно-то и задаёт вопрос.

Дающий ответ не просто делится знанием о сути Воли, но и высказывает собственное волеизъявление – «есть и пить», «выполнить Великую Работу», то есть это попытка обращения к себе как чему-то внешнему.

Таким образом, во время выполнения Ритуала Воли ставится вопрос о «Я», его сути, способности перехватывать разрозненные элементы самого себя либо претендовать на принцип знания или незнания своего же тайного намерения.

Есть нечто, что мы принимаем за «Я», однако оно не даёт ответа на вопрос о собственной Воле – оно может лишь вопрошать об этом и находиться в поиске. Также, где-то в нас самих присутствует нечто, что мы также подразумеваем под «Я», и оно владеет этой Тайной Тайн, то есть тихо ожидает, когда найдётся некто, с кем можно было бы разделить это закрытое знание.

Дабы свести вместе этих таинственных собеседников нам в практике необходим диалог, несущий в себе смысл коммуникации. Знание и незнание бессмысленны сами по себе, если только не потянутся друг к другу в попытках восполнить нехватку знания, то есть получить его от кого-то или чего-то; либо сбросить с плеч груз одинокого владения знанием, то есть это реализация возможности разделить с кем-то некую Тайну, высказаться о чём-то.

Уже в самом первом ритуале на пути адепта ставятся вопросы о его идентичности и субъектности: Кто он? Чего хочет? И в чём смысл взаимодействия с миром? Намёки на характер диалога двух «Я» высказываются в ходе его развития.

- Я изволю есть и пить.

- С какой целью?

- Дабы укрепить своё тело.

Еда и питьё – то, без чего не может обойтись человек, выраженное в его потребности действовать и двигаться по направлению к миру как источнику пищи, то есть это восполнение нехватки энергии, а значит и собственной неполноценности, неидеальности, нетождества со всем остальным. Существует некая мера необходимости, при которой индивид налаживает контакт с окружающим миром и его элементами. Мы обращаемся к пище и питью, прежде всего, именно в силу необходимости.

Наличие такого ответа в тексте ритуала говорит о диалоге личности с её внутренним принципом подлинности именно как необходимости: нечто в нас хочет быть услышанным, найти своё телесное воплощение в мире нужды, заставляющей живое существо бросаться в объятия мира как собеседника с жадностью и бурным желанием восполнения собственной неполноценности (укрепление тела) путём экстатического переживания, которое можно разделить посредством контакта с кем-то или чем-то, запуская процесс преобразования обоих участников диалога (см. АТУ ХІ – Вожделение).

Таким образом, обращение к пище и питью говорит о необходимости непроявленной части человеческого естества телесно воплотиться и поддерживать себя в надлежащем состоянии ради возможности контакта и единения с миром, то есть это «Чудо Воплощения» (см. Liber XV – «Символ Веры»).

Указанный процесс преобразования мы обнаруживаем далее по тексту:

- С какой целью?

- Дабы выполнить Великую Работу.

Выполнение Великой Работы – это алхимическая трансмутация материи, качественное её преобразование, возможное лишь благодаря взаимодействию разрозненных элементов (separatio), изменяющихся именно благодаря духовному диалогу друг с другом (conjunctio) под влиянием Тайного Огня (точка нетождества, «Я» само для себя, Хадит). Выполнение Великой Работы имеет смысл лишь в проявленном мире, когда нечто неидеальное стремится к качественному изменению самого себя путём пресуществления себя к чему-то внешнему, трансцендентному, глубоко заветному и священному (Нюит). Дабы отыскать ключи к изменениям, индивид обращается к миру в поисках того, что дало бы ответ на вопрос о его собственном существовании, то есть о его смысле, воплощённом в Воле.

Метафизическая необходимость в определении своего собственного места в картине мира и подлинного личного намерения по отношению к нему толкают нас и друг к другу, и к самим себе как тому, чего мы не знаем, однако стремимся познать – это «Чудо Мессы» (также см. Liber XV – «Символ Веры»), во время проведения которой вино и гостия находят своё духовное преобразование в ритуальном действе и телах её участников.

И Ритуал Воли, и Гностическая Месса имеют одно, на первый взгляд, незначительное сходство – они оба связаны с едой и питьём как неким моментом регулярного и простого обращения к миру. Если в Ритуале Воли данный принцип находит своё воплощение в коротком диалоге и непосредственном приёме пищи, то в Гностической Мессе эти собеседники представлены уже двумя участниками ритуала – вопрошающий, ищущий, находящийся в пути Жрец и сокрытая под завесой Жрица, воплощающая собой Тайну (ответ на вопрос) и хранящая её же в себе самой. При этом, Жрец заранее уже несёт в себе эту Тайну Тайн, а Жрица сладострастно и с волнением предчувствует, когда же ей кто-то задаст тот самый вопрос о смысле и сути. Объединение элементов (вино и гостия, Дух и Материя, субъект и объект) и их последующее сакральное поглощение участниками ритуала имеет своей целью реализацию принципа диалога в человеческом сердце, то есть в точке нетождества, преодолеваемого исключительно в акте Любви.

Ритуал Воли заканчивается, когда адепт завершает диалог с самим собой, стучит число «1» и провозглашает: «Приступаю!». Стук и единица знаменуют возвращение к своему привычному состоянию целостности, закрытию ритуала, когда «Я» – это «Я», нет никакого разделения на нерождённое Self и проявленное Ego. Так, за весьма короткий промежуток времени адепт проходит через мистерию разделения себя на фундаментальные метафизические начала (Solve) и формирование между ними волнительного процесса притяжения в форме диалога (Coagula). Вся эта красота благословляется словами самой богини Нюит: «Ибо я разделена ради любви, ради возможности единения» (см. Liber Al vel Legis, 1:29).

Исходя из вышеизложенного, метафизическая суть диалога Ритуала Воли начинает проявляться совсем в ином свете: это не «Я» попросту изволю совершить желаемое – нечто сокрытое во мне самом взывает к моей Воле, оно хочет быть услышанным и обрести собственную реализацию в качестве полноценного участника диалога. С другой стороны, это «нечто» с завидной регулярностью вопрошает нас о собственной Воле. Предпринимается попытка синхронизации желания индивида и Воли его духовного непроявленного центра – самодостаточного «Я», объятого личностью и бесконечным миром как точка в круге.

По ходу своего путешествия по мирам телемитской магии, мы ещё не раз встретим форму диалога в другой, более сложной и увлекательной практике Телемы – Liber Samekh, в рамках которого мы уже обращаемся к знанию и собеседованию со своим Святым Ангелом-Хранителем, который как раз и является тем самым «Нерождённым», непроявленным и невысказанным метафизическим началом, неожиданный образ которого открывает перед адептом новые горизонты восприятия мира и самого себя.

Таким образом, Ритуал Воли уже на раннем этапе композиционно подталкивает адепта к открытию сути метафизики Телемы – Любовь как волевой акт двух единиц (число «11»), направленный к диалогу, взаимодействию, контакту путём обращения к трансцендентному («Чудо Мессы») и проявленному («Чудо Воплощения») компонентам Жизни. По сути, это любовный танец двух метафизических начал – Духа и Материи, конечного и бесконечного, вопроса и ответа, Хадита и Нюит, «Я» и «Не-Я», образующих в своём взаимодействии некий непредсказуемый итог Великого Делания – духовную реализацию бессмертия, воплощённой во всем знакомом, но также и весьма загадочном слове «Любовь».