День Поминовения традиционно считается днём памяти Благословенных усопших. В Латинской Америке он называется Днём мёртвых. В это время украшают могилы умерших, поминают родных и близких, ушедших за пределы этих могил, вспоминают о духовной связи с некоей духовной и бессмертной частью покойных, которых они любили и почитали, пока они жили на Земле. Вспоминая близких и уважаемых людей, которые ушли из жизни, мы должны помнить о своей собственной будущей смерти и размышлять о том, почему умерших именуют «Благословенными». Почему глубокое понимание смерти столь важно для гностической парадигмы?

На ум сразу приходит то, что умершие перешли в другую область сознания, другой мир, другую реальность. Связь с этой альтернативной реальностью во многом является частью гностического путешествия к целостности. Благодаря связи с альтернативной реальностью мы можем достичь сознания изначального Света, из которого мы пришли сюда, и к которому с божественной помощью у нас есть возможность в конечном итоге, вернуться.

Помня тех, кто ушел до нас, мы можем начать понимать некоторые сокровенные послания ранних гностиков о смерти и получить представление относительно нашего личного конца. В Евангелии от Фомы ученики спрашивают Иисуса: «Скажи нам, каким будет наш конец. Сказал Иисус: Открыли ли вы начало, чтобы искать конец? Ибо в месте, где начало, там будет конец. Блажен тот, кто будет стоять на ногах в начале: и он познает конец, и он не вкусит смерти».

Это высказывание — не первое место в Евангелии от Фомы, где встречается фраза «не вкусит смерти». Она есть и в самом начале, в первой строфе этого Евангелия, где Иисус говорит: «Тот, кто постигнет значение этих слов, не вкусит смерти». Итак, в самом начале Евангелия Спаситель указывает нам на тайны смерти, на тайны рождения, которое есть духовная смерть, и духовного возрождения, которое превосходит смерть. Доктор Юнг в своём комментарии к Тибетской книге мёртвых, описывает эту тайну в более современных терминах:

«Наивысшее видение появляется не в конце бардо, а в самом его начале, в момент наступления смерти, а то, что происходит вслед за этим, представляет собой долгое соскальзывание в иллюзию и помрачение вплоть до перехода к новому физическому рождению. Духовная кульминация достигается в момент, когда заканчивается жизнь».

Приведенная выше строфа из Евангелия от Фомы также предполагает, что наше начало и конец одинаковы, но сначала нам нужно «встать в начале», прежде чем это станет истиной. Мы должны познать своё начало в Свете, прежде чем покинуть эту плоть, если мы хотим войти в свет за пределами тени после смерти. Также это подразумевает, что бессмертие души (так чтобы мы «не вкусили смерти») зависит от того же спасительного Гнозиса о нашем происхождении в Свете. Это акт вспоминания истины, а не интеллектуализированная аффирмация, заявленное верование и воображаемая реальность. Предписание Memento morte, «помни о смерти», может привести нас к той же необходимости вспомнить истину о нашем происхождении и признать неудачное состояние, в которое мы были заброшены.   Это вспоминание может принести нам сожаление, когда мы осознаем то несчастное  состояние, в которое нас забросили, как мандеи называли это «брошены в пень»,  и все же мы не теряем надежду превзойти это состояние.  Цитируемая выше строфа намекает что у нас есть потенциал, чтобы пройти и хотя бы мельком увидеть этот свет, все еще пребывая во плоти. Почувствовать истинный вкус один раз — это все, что нужно. В этом случае ты знаешь с уверенностью без всяких сомнений, что мы пришли из Света и дойдя до места упокоения, мы должны вернуться, когда покинем узы плоти.

Одно из немногих утверждений, которое мы знаем из Элевсинских мистерий, что они давали иницианту определенность относительно бессмертия души после смерти и освобождение от страха смерти на протяжение всей оставшейся жизни. Цель гностических мистерий очень схожа.

Упокоение, упомянутое в гностических писаниях, тесно связано с этим истинным окончанием, а также с миром, приходящим к гностику через этот опыт. Аббревиатура RIP на многих надгробиях означают «Rest in Peace» («Покойся с миром»). Ранние гностики также часто говорили об упокоении Благословенных усопших как об Отдохновении. Одно из главных препятствий на пути к спокойствию и миру в наших жизнях – это то, что мы все сталкиваемся со страхом, страхом смерти, страхом того, каким будет наш конец. Этот страх является корнем всех остальных страхов и тревог в нашей жизни, наши тела прошиты этим страхом. Он заставляет задавать Иисусу этот первый в Евангелии от Фомы вопрос: «Скажи нам, каким будет наш конец».

Одним из психологических комплексов, мешающих нам выйти за пределы и освободиться от страха смерти, является вина. Вот почему так много священных мистерий зависит от дарования отпущения грехов и внутреннего очищения для получения Гнозиса Света. В Книге Пистис Софии сказано:

«И они, люди, принимающие тайну, если бы знали время, когда покинут тело,  были бы рассудительным и не совершали бы никаких дел тьмы, так чтобы мог наследовать Царствие Света».

Нет ни одного святого, который не совершил бы во время своей земной жизни поступок тьмы. Сам факт воплощения помещает нас в состояние отчуждения, забвения и невежества, с которыми нам приходится постоянно бороться. Мы приходим в этот мир и находим только духовную слепоту, поскольку мы слепы сердцем, о чем рассказывается в Евангелии от Фомы. Некоторый вред мы причиняем просто, чтобы защитить свою жизнь и имущество. Другие деяния тьмы мы совершаем, если не со злыми намерениями нашего раненого эго, то по причине простой неуклюжести нашей плоти или явной глупости и незнания последствий наших действий. Нам следует всё это принять как всегда присутствующие в нас слабости и ограничения земного существования. Однако внутри нас — примесь тьмы, исходящая от архонтов – такие наши злые наклонности, как непостоянство, лукавство, похоть, гордыня, гнев, жадность и зависть. В основе всех этих наклонностей лежит страх, ибо, как сказано в великом гностическом мифе, их породил страх первого архонта, Демиурга. Мы должны быть оправданы и прощены за поступки, исходящие из ограничений нашего земного существования; но нам следует очиститься от тех упомянутых зол, которыми архонты окутали нас как завесой из пелены тумана, помрачения и ночи. Согласно Книге Пистис София, мы очищаемся от них, принимая таинства и идя к Свету. Мы очищаемся осознанием; вначале мы очищаемся огненным духом, которым становимся посредством осознания нашего происхождения в Свете.

«Итак, пусть тот, кто сделает то, что достойно тайн, получит тайны и идёт к Свету. Тот, кто получит тайны, становится великим огнём, очень могущественным и мудрым, и это сжигает зло, и пламя тайно входит в душу и поглощает все покровы, которые дух имитации наложил на неё, и душа отказывается от их судьбы, говоря правителям судьбы: «Возьмите свою судьбу себе; отныне я более не приду в вашу область; я навеки становлюсь чужой для вас, я собираюсь отправиться в область моего наследия». Таким образом, знающий, получатель тайн, свободен как в теле и вне его, воплощается ли он на земле или перерождается на небесах»

Это изречение из Пистис София описывает гностическое отречение. Во многом это внутренняя прелюдия к гностическому таинству Искупления. Для осуществления этого отречения нам следует иметь тот опыт переживания Света, который позволит нам сознательно утвердить свою сущностную чуждость покровам, которые архонты намотали на нас, и возвратить их им, дабы могучий огонь нашего духа вошёл в душу и сжёг эти завесы. Мы достигаем этого через признание нашего происхождения в Свете, области нашего наследия. Апокалипсис Павла описывает противостояние и ход этих семи архонтов. Его разговор с последним седьмым (главным) архонтом   иллюстрирует сущностную природу и цель отречения:

«Затем мы взошли на седьмое небо, и я узрел старика (окутанного облаком) света и чья одежда была белой. Его трон, находящийся на седьмом небе, был ярче солнца в семь раз. Старик сказал, говоря мне, "Куда ты идешь, Павел? О благословенный и избранный от чрева его матери". Но я посмотрел на Духа (который сопровождал меня), и он кивал головой, говоря, "Говори с ним!". И я отвечал старику, "Я иду в место из которого пришел"».

Для нас, гностиков, возможно и, действительно, необходимо, еще находясь во плоти, пройти через эти завесы и пережить на опыте место света, из которого мы пришли. После этого мы знаем, что мы пришли из места Света и вернёмся туда, когда отбросим эту плоть. Выражение «Не вкусит смерти» не означает, что мы не оставим эту плоть, когда придёт время покинуть этот мир, но речь о том, что наше сознание не вкусит смерти; наше сознание того, кем мы являемся на самом деле, несмотря на запутывания, которыми нас окружили завесы архонтов, не умрёт. Мы уверены в непрерывности нашего сознания, поскольку обрели сознательное воспоминание о своём существовании до этой жизни, до появления жизни в этом мире в целом. Этим мы отбрасываем страх смерти и все другие страхи, вытекающие из него, из-за которых возникли эти завесы тьмы. У нас может не быть опыта полного перехода в место Света и сохранения воспоминаний об нем в телесном сознании, но нам достаточно вспомнить лишь немного, малейшее дуновение божественного благоухания этого опыта, чтобы узнать подлинность этого Света, когда мы придём к нему снова. У большинства из нас хотя бы раз был опыт ощущения себя немного ближе к месту любви, света и сонма духов, от которых мы произошли. Эти прозрения и переживания Гнозиса не происходят по приказанию или мирскому желанию. Обладая искренним сердечным стремлением, путем усердной борьбы, мы постепенно, преодолевая вуаль за вуалью, подбираемся ближе к этим реальностям. Новое понимание или опыт основывается на предыдущем, но только в том случае, если мы помним и применяем в духовных целях опыт, коего были удостоены.

Если мы сделаем это, если вступим в «борьбу благородного борца», чтобы достичь большего сознания, то обнаружим, что и в этом мире мы не пусты, что мы храним внутри себя величайшее сокровище, которое было с нами с самого начала, но мы были слепы, и не видели его. То, что мы принимали за сокровище в этом мире, становится пустым, и мы видим нищету мирского существования. «Но я поражаюсь тому, как такое большое богатство обосновалось в такой бедности» (Евангелие от Фомы). Мы снова приходим к гностической головоломке: мы должны найти  духовное сокровище внутри себя, прежде чем сможем отказаться от подделок, которые мы принимаем за богатство, однако именно эти подделки и есть то, что заслоняет внутреннее сокровище и ослепляет нас, так что мы не видим его. Вот почему мы не можем добиться этого только лишь индивидуальной борьбой. Нам была оказана божественная помощь; таинства оставлены нам как «внешнее знамение внутренней и духовной благодати». Эти таинства могут напомнить нам об этом сокровище, если мы им позволим. В какую бы материальную форму они не были облачены, они напоминают нам о том духовном сокровище, которое нельзя отнять, которое нельзя запятнать, которое не может сгнить, которое не может быть съедено молью и уничтожено червями. Постоянная гностическая задача – помнить; как сказал Спаситель: «Делайте сие в воспоминание обо мне». Вспоминая Благословенных мёртвых, будем помнить того, кто был послан для нашего избавления и освобождения, для пробуждения от забвения и напоминания нам о нашем происхождении за пределами этого мира. Помнить о смерти – значит помнить о начале. День поминовения усопших напоминает нам об этом начале. Нам напоминают о нашей основной задаче – отречении от мира, преодолении смерти и общении с нашими собратьями по духу. Давайте помнить. Давайте встанем в начале, чтобы познать конец и «не вкусить смерти».