Проблематика Персоны как архетипа к концу двадцатого – началу двадцать первого века становится очень актуальной. К нынешнему моменту достаточно проблематично определить, где маска, а где истинное лицо человека; где искренность, а где искреннее непонимание субъектом подмены его личности на Персону, с которой он себя плотно ассоциирует. Окончательное утверждение взаимоотношений с реальностью начинается именно с момента формирования у личности Персоны (то есть маски как компромисса между субъектом и реальностью).

Презентация себя в коммуникации через Персону говорит сразу о нескольких факторах, имеющих важнейшее значение для самого субъекта:

-  Персона призвана скрыть истинную натуру субъекта и представить реальности лишь сумму качеств, направленных на достижение самого удачного для субъекта варианта коммуникации;

- Персона формирует не один, а сразу комплекс масок «на все случаи жизни», что говорит о многовариантности поведения субъекта;

- Персона, исходя из предыдущего утверждения, способна раскрыть в субъекте те качества, которые без коммуникации с реальностью могли бы быть никогда не реализованы (личность формируется и определяется через коммуникацию);

- Персона, вопреки предыдущему утверждению, также способна подавить и загерметизировать не только неподходящие для коммуникации элементы психики, но и важнейшие её компоненты;

- Персона являет собой компромисс в отношениях между субъектом и реальностью, основанный на заимствовании моделей и правил поведения извне, то есть внутренний психический процесс формирования маски напрямую зависит от наличия Другого как примера для подражания.

В данном эссе нас интересуют два последних утверждения, поскольку мы пытаемся оценить именно актуальное состояние реальности сквозь призму архетипа Персоны.

Итак, подавление и заимствование являют собой две базовые характеристики Персоны – это основа современной коммуникации, репрезентации и оценки окружающей реальности. От того, насколько удачно субъект подавляет своё «Я» и заимствует конструктивные для коммуникации модели поведения, во многом зависит его социальный статус и оценка со стороны окружающих как подтверждение данного статуса.

Как к примеру обратимся к фильму Стэнли Кубрика «С широко закрытыми глазами» (экранизация произведения «Traumnovelle» Артура Шницлера). На вечеринке семьи Зиглер протагонист произведения Билл Харфорд флиртует с двумя моделями с Рокфеллер-плаза. Все трое ходят вокруг да около, налаживая тем самым коммуникацию, дабы выдержать элементарные «приличия», заменяя прямо указывающие на истинные намерения слова туманными намёками, такими как «отправимся туда, где кончается радуга» и «доктора всегда такие… осведомлённые». Та же ситуация обстоит с танцем Элис Харфодр и «друга Зиглеров»: незнакомец кружит голову Элис в танце, рассказывает ей о «Науке любви» Овидия и лишь в самом конце танца говорит уже без обиняков прямо, хоть и соблюдая галантную нотку в голосе.

В обоих случаях собеседники сохраняют дистанцию путём подавления своих истинных намерений (сексуальное желание) и заимствования правил поведения извне (нормы морали, соблюдение законности, соответствие обстановке и случаю – праздничная вечеринка в честь наступающего Рождества).

Это вполне нормальное поведение для социальной реальности западного мира конца двадцатого века, однако в фильме Кубрика необходимо также отметить один немаловажный факт: режиссёр, помимо прочих подтекстов и смыслов, описывает на примере американского социума общество спектакля – рафинированный постмодерн, где люди хотят скорее «казаться», нежели «быть». То есть бытие подменяется его симулякром (типичная ситуация для постмодернизма).

Билл хочет реализовать свои подлинные сексуальные желания, пускаясь в ночную одиссею по Нью-Йорку? Или он просто хочет сойти за своего на бале-маскараде высшего общества? С теми же моделями на первой вечеринке он флиртует ради чего? Ради секса с красивыми девушками или ради секса с моделями? Он хочет изменить жене ради удовольствия, мести за её сексуальную фантазию или потому что так поступают в высшем обществе (хозяин вечеринки, к примеру, изменяет своей супруге в ванной с очередной моделью, получившей, в последствии, передозировку спидболла)? И где настоящий Билл, и есть ли он вообще? Где его желания, а где маска, требующая своего от её носителя?

Та же ситуация, к слову, касается и экранизации Стэнли Кубриком романа Стивена Кинга «Сияние», где Джек Торранс также пытается войти в высшее общество, являясь лишь смотрителем отеля и бывшим школьным учителем (сцена бала в «Золотом зале» и встреча с красивой женщиной в номере класса люкс – красноречивые примеры его намерений). Главный герой пишет книгу с чётким намерением стать писателем, то есть войти в мир больших денег и признания, а для этого нужна убедительная маска, дабы убедить окружающих в своём статусе, или… большая жертва. Жертва ужасным Богам Древности, Молоху, перемалывающему личность в своих жерновах (отель «Оверлук», среди прочего – это Америка). Потому Джек должен убить свою семью, то есть перестать быть непьющим отцом и мужем. Он желает вписать себя золотыми буквами в вечность за счёт «сияния» своего сына, принесения в жертву своего же потомства в угоду собственной славе, которую обещает ему отель «Оверлук» (кому-то эта вечность не должна достаться – слишком мало места в этой вожделенной вечности для многомиллиардного населения Земли).

Однако, так обстояла ситуация в конце двадцатого века, что предварял информационную эпоху, где места хоть отбавляй – в эпоху сети «Интернет» практически каждый может попытаться вписать в историю себя, свой облик или плоды своего труда. Однако, перенасыщенность киберпространства людьми и тем контентом, что они генерируют, сводят саму ценность такой деятельности к минимуму.

Каждый пытается соответствовать именно образу: быть обязательно в тренде (и желательно зарабатывать на этом), показать своё лицо в самом идеальном ракурсе (репрезентация со ста двадцатого «наконец-то удачного» кадра), вспыхнуть в экстравагантном жесте на несколько секунд («Тик-Ток» стал самым удобным пространством для такого рода деятельности), прокричать что-то этому миру (но «в космосе никто не услышит твой крик»), заявить о себе, стать лучше, идеальнее, красивее, успешнее.

Однако и здесь мы в праве поставить такой же вопрос, как и в случае с Биллом Харфордом: все эти люди презентуют себя или свои маски? Они действительно знают себя настолько хорошо, что хотят «войти в историю» именно таким вот образом? Шутом, поющим на камеру «Зеленоглазое такси»? Идиотом, «въезжающим на велике в стройку»? «Русским Шварцнеггером»? Или может просто сделать «селфи» и сойти за миллиарды таких же людей, как и вы сами?

К слову, о Self как выражении принципа подлинности личности в нынешнее время не может идти и речи. В эпоху постмодерна мы можем вести речь исключительно об имитации (маске, Персоне как отсутствии принципа подлинности), то есть к нынешнему моменту, Персона радикально врастает в личность, становится даже не её неотъемлемым психологическим атрибутом, а подменяет собой личность субъекта (об этом можно более подробно прочесть у Томаса Лиготти («Маскарад, который удался»), Говарда Лавкрафта («Аутсайдер»), Стивена Кинга («Кристина», «Тёмная половина»), Роберта Блоха («Психоз») и Роберта Стайна («Маска одержимости») – тема подмены личности на маску очень неплохо и в различных вариациях проработана именно в жанре «хоррор»).

Каковы причины подобной ситуации? Философ Платон, концепция «идеального» и дух времени. Перенаселение, информационный бум и технический прогресс обеспечили населению создание огромного спектра идеальных центров притяжения: реклама идеального продукта, идеальные (в этом сезоне) модели, идеальные авторитеты (политики, знаменитости, эксперты), культурная ориентация на идеальные жизненные результаты (успех, достижение, движение вверх). В противовес идеальному естественным образом формируются оппозиции (лишний вес, бедность, глупость, аутсайд, злые враги и завистники (хейтеры), некачественный продукт).

То есть, имея подобные ориентиры, и субъект, и массы знают точно, в каком направлении двигаться (к каким именно центрам притяжения, собственно, им притягиваться), а куда идти точно не следует.

Всё это приводит нас к двум признакам Персоны, о которых мы говорили с самого начала:

- подавление (я буду «лучшей версией себя» - этот слоган корпоративной тренинговой культуры, построенный на отрицании самого себя, стал базовым в современном мире, где обитают не люди, а манекены);

- заимствование (я буду как кто-то, но никто, даже я сам, об этом не догадается).

Рассмотрим эти принципы немного подробнее на примерах, однако, дабы не показаться банальным, я обращу ваше внимание именно на примерах «возвышенного культурного порядка».

Подавление Self происходит по строго отработанному алгоритму: субъект убеждает окружающих, а затем и самого себя, что его Персона и есть он сам.

Например, молодой человек, в меру эрудированный и весьма способный, позиционирует себя как «творческую личность». Для того, чтобы являться именно «творческой личностью», ему приходится начать исповедовать подобный образ жизни, то есть кроме творчества он начинает «висеть» на культурных тусовках, употребляет алкоголь и наркотики (с целью получения трансперсонального опыта, например, или просто потому что «все творческие люди этим упарывались»), исповедует относительный дендизм во внешнем облике (необычный цвет волос, например), пишет стихи, делает загадочные фотографии и выкладывает их в свой профиль, вовлекается в случайные половые связи и испытывает латентное удовольствие от эмоциональных качелей в своём настроении.

При этом, данная «творческая личность» антагонистично настроена к понятию нормы, семейным ценностям, всему традиционному и «патриархальному», видит в маме воплощение «того самого архетипа Ужасной Матери, категорически отказывается «работать на дядю», презирает стадность и т.д. и т.п.

Однако в какой-то момент, несмотря на прямое следование избранному образу «творческой личности», с настроением и самочувствием молодого человека начинают происходить странные перемены: «висеть» больше почему-то не хочется (и постепенно рвутся социальные контакты, происходит «окукливание» личности на том основании, что они все «какие-то не такие»); алкоголь и наркотики уже не дарят столько опыта, сколько бы хотелось, а только ухудшают состояние; зелёные волосы надоели – хочется теперь синие; стихи не пишутся, потому что пропадает желание писать (кстати сказать, поэту не обязательно хотеть писать стихи, чтобы быть поэтом – это в принципе тяжелейшее испытание, сопряжённое с большим риском для субъекта); загадочные фотографии всё больше напоминают одна другую, отчего флёр тайны тает прямо на глазах; ну а веселье в личных и сексуальных отношениях банально приедается.

После чего молодой человек идёт к психологу (вопреки страху психической и культурной нормы), просит помощи у родителей, вынужден устраиваться в социальной жизни по причине нехватки денег и вовлекается в коллективные общественные процессы, невзирая на собственную «индивидуальность и неповторимость». Что-то вдруг случается в жизни, идеальный образ внезапно даёт сбой.

Почему так случается? Всё весьма просто: подавленные, скрытые от глаз мира варианты реализации Self требуют своего места в жизни. То, что не нашло компромисса с личностью и реальностью ранее, бескомпромиссно влетает в жизнь субъекта и начинает рвать нити, связующие его Персону с идеальными центрами притяжения. Невозможно придерживаться лишь одного образа, одной линии поведения: нечто внутри нас самих обязательно закричит и потребует к себе внимания. Это могут быть ощущения беспричинного беспокойства, апатии, разочарования, панические атаки и внезапный страх, тяжёлые сны – их беспричинность обусловлена именно внутренним напряжением личности, когда под маской становится слишком тесно. Зачастую, в случае развития неврозов, связанных с Персоной, происходит проекция причин указанных состояний на других субъектов («это не я не соответствую идеальным представлениям о «собственной личности» – кто-то просто постоянно портит мне жизнь, вставляет палки в колёса»).

Что касается заимствовании извне как обязательной черты Персоны, то в невротических формах они проявляются как постоянная апелляция к авторитету.

К примеру, молодой человек на просторах интернета постоянно выкладывает в свой профиль фотографии с культурных мероприятий, где он встречается с известными людьми (писателями, философами и тому подобными «культурными авторитетами»). Затем, он выкладывает фотографии книг, где указывает, что раз его коллеги-философы занимаются подобным (постинг книг в социальной сети), то и он также сделает это. Можно просто поставить лайк под публикацией, однако можно поставить себе самому вполне простые вопросы: с какой целью это публиковать? для чего всё это показывать на люди? почему молодой «философ» исповедует ту же линию поведения, что и его «коллеги»?

В обоих случаях речь идёт об апелляции к авторитету.

Авторитетами (идеальными центрами притяжения) являются конкретные люди, сопричастность к которым через рукопожатие и совместное фото делает молодого «философа» сопричастным к их полю влияния, к их «миру». Таким же образом дело обстоит и с публикацией книг (они читают, и я вместе с ними).

То есть, происходит идентификация себя со статусом в группе, даже с самой группой (философы). А публикация в социальной сети… Для этого они и существуют, в социальных сетях люди маскируются под кого-то другого, только не под себя, выставляя напоказ свои лучшие стороны (истерическое демонстративное поведение), поскольку в этом суть виртуального пространства – расширение реальности. Однако вместо этого самого расширения, современный мир получил сужение поля восприятия и ролевого

вектора, где формула «Я – это не только Я, но и многое другое» быстро трансформировалась в «Я – это моя Персона и ничто другое».

Важно обратить внимание, что проблематика Персоны становится для современной цивилизации чуть ли не фатальной, поскольку речь идёт, ни много ни мало, об утрате своего собственного центра, затухании Тайного Огня, тотальном охлаждении бытия. Иерархия идеального порядка базируется на постоянной динамике самих представлений об идеальном, то есть это цивилизация, где все что-то обязательно делают, дабы не остыть и подпитаться энергией глобального чужого центра. Все непрестанно бегут, спешат, куда-то опаздывают, улучшаются и «сравнивают себя с собой прежним», непрестанно заявляют о себе в вязкой массе анонимов и юзеров глобальной сети, но почему-то всё никак не могут успокоиться, поскольку во всей этой беготне и попытках показать себя остальному миру люди не находят времени остановиться на мгновение и поглядеть на себя в зеркало. Это фатальный симбиоз, где личность приносит колоссальную жертву чужому центру притяжения, вручает себя этому внешнему центру, дабы обрести чувство сопричастности к некой истории, хоть какому-то мифу и вспыхнуть хотя бы на миг среди вязкой серой массы гротескных масок.

Современный мир – это среда обитания миллиардов еле мерцающих мотыльков, летящих на свет больших муравейников, дабы быть пойманными, обработанными в идеальный презентационный кокон и в нужный момент быть съеденными.

Но и съеденными идеально: с комфортом, имитацией успеха и наличием какого-то смысла всех приложенных усилий, дабы оставить по себе светлую память.