Никогда еще ни на один термин не претендовали столь разнообразные направления, как на термин герметизм. Древние (а за ними и современные) алхимики называли герметическим искусство алхимии, а маги — свои церемонии эвокации и инвокации духов. Последователи Мейстера Экхарта, Раймонда Луллия, Якоба Бёме, а с недавних пор и Валентина Томберга, а также ученые, изучающие эзотеризм в академической среде — все они именуют свои практики и занятия «герметическими». Кем был Гермес, и что можно сказать о философии или религии, связанной с ним?

Вальтер Скотт, учёный начала XX в. (не путать с писателем, жившим на век ранее — прим. Ред.), в своём классическом издании герметических текстов, приводит легенду, рассказанную автором эпохи Ренессанса Вергициусом:

"Говорят, что этот Гермес покинул свою страну и путешествовал по всему миру…; и что он пытался учить людей почитать и поклоняться единому Богу; … демиургу, генератору всех вещей; … и что он жил очень мудрой и благочестивой жизнью, занимаясь интеллектуальным созерцанием…, и не обращал внимание на грубые вещи материального мира…; и что, вернувшись в свою страну, он написал в то время много книг по мистической теологии и философии". [1]

До относительно недавнего времени никто не имел ясного представления ни об авторстве, ни о контексте таинственных текстов, автором которых считался Гермес. Описания, подобные приведённому выше, в действительности, не более чем краткое изложение идей, описанных в «герметических» текстах. Ранние отцы церкви преимущественно считали Гермеса великим мудрецом, жившим до Моисея, благочестивым и мудрым человеком, получившим откровения от Бога, которые позже были полностью объяснены христианством. Никто из них не упоминал, что он был греческим богом.

Греческий Гермес

Британский учёный Р.Ф. Уиллеттс писал: "Во многих отношениях, Гермес – это самый симпатичный, но трудно понимаемый, самый сбивающий с толку и сложный, и поэтому самый греческий из всех Олимпийских богов". [2]

Если Гермес – бог разума, то эти его качества предстают еще более значимы. Ибо разве ум не является наиболее трудным, запутанным и, в то же самое время, наиболее манящим из всех атрибутов нашей жизни? По-видимому, имя «Гермес» произошло от словосочетания «каменная груда». Вероятно, с доисторических времён на Крите и в других греческих регионах существовал обычай сооружать гермы (или гермаионы), состоящие из вертикального камня, окруженного у своего основания грудой более мелких камней. Такие монументы служили границами или ориентирами для путников. Эти простые сооружения и божество по имени Гермес мифологически связаны. Когда Гермес убил мифическое многоглазое чудовище по имени Аргус. он предстал перед судом богов, и боги проголосовали за невиновность Гермеса: каждый из них отдал свой голос, бросив маленький камень ему под ноги, и, таким образом, вокруг него собралась куча камней.

Гермес известен, прежде всего, как быстрый посланник богов. Еврипид, в своём прологе к пьесе «Ион», представляет Гермеса следующим образом:

Старинный кров бессмертных - небеса,

Лоснящий медью плеч Атлант когда-то

Родил с богиней Майю: это мать

Моя была, отец мой — Зевс великий.

И это я, слуга бессмертных… (пер. И. Анненского).

Таким образом, Гермес имеет двойственное происхождение. Его дед  — Атлант, держащий небеса — полубог. Соединившись с богиней, Атлант породил Майю, которую уже называли богиней. Отец же Гермеса – Зевс – это, конечно, высший из всех богов. Этот отрывок заманчиво интерпретировать так: если в мирской труд (который символизировал Атлант), добавить значительную толику божественного вдохновения, возникает сознание (Гермес).

Связь Гермеса с воровством становится очевидной в «гомеровском» Гимне Гермесу, где очень подробно рассказывается, как юный бог, едва вставший из своей колыбели, уводит несколько лучших коров Аполлона. Разъярённый Аполлон осуждает Гермеса пред Зевсом, но смягчается благодаря тому, что Гермес дарит ему лиру, которую он изобрёл, нанизав струны на панцирь черепахи. В том факте, что вороватый бог создает орудие поэзии и дарует его Аполлону, содержится важный символизм: искусство приходит не благодаря не прозаической прямоте, а благодаря свободной интуиции: функции, не ограниченной земными правилами.

Гермес считается одним из самых ранних, первобытных, греческих богов, но в дальнейшие века он обретает столь широкую известность, что его следует признать архетипом, который символизирует посредничество и объединение противоположностей. Эти качества знаменуют его последующую роль в качестве мастера-мага и алхимика, каковым его считали и в Египте, и в Европе эпохи Возрождения.

Средиземноморский Гермес

Одно из самых примечательных качеств древних греков – универсальность их теологического видения. В отличие от своих соседей-семитов, греки не настаивали на уникальности своих божеств, а свободно признавали, что у олимпийцев зачастую находились точные аналоги среди богов других народов.

Особенно это касалось Египта, чьи боги почитались греками как прототипы их собственных богов. Культурная элита греческого общества часто признавала, что некоторые египетские боги, такие как, например, Исида, были столь величественны, что объединяли внутри себя множество греческих божеств.

Римляне, полностью осознававшие, что их боги были переименованными греческими божествами, следовали примеру своих наставников — греков. По мере расширения Римской империи за счет захвата различных средиземноморских земель (включая Египет), становилось очевидным преобладание архетипов некоторых наиболее выдающихся египетских богов. Здесь мы сталкиваемся с неоднозначным феноменом синкретизма, игравшим существенную роль в новом проявлении Гермеса в последние века до Рождества Христова и в первые века христианской эры.

В этот период мир Средиземноморья переживал удивительное развитие религий. Старые государственные религии утратили свою былую власть. На их месте возникало множество сильно переплетенных между собой религий, философий и обычаев. Политическое единство, установленное Римской империей,  способствовало их распространению.

Было бы справедливо восхититься этим новым универсализмом духа. Хотя более поздние авторы часто насмехались над той эпохой, как над эрой упрощенного синкретизма, у этих религий были черты, к которым экуменисты различных конфессий стремятся даже сегодня. Не исключено, что область Средиземноморья позднего эллинистического периода была фактически на пути к своего рода религиозному единству. Мировая религия, которая предположительно могла бы возникнуть на почве римского синкретизма, была бы гораздо более изощрённой, чем противники синкретизма пытаются заставить нас думать. Эта зарождающаяся средиземноморская духовность вовсе не была смесью несовместимых элементов, а несла в себе черты глубокого мистицизма, обладая психологической мудростью, которой  уже ближе к нашему времени восхищались такие деятели как К.Г. Юнг и М. Элиаде.

Важная черта этой эпохи – возникновение нового культа Гермеса. Переходя от трёх основных египетских архетипов божественности, мы находим три большие формы посвятительной религии, распространённые вдоль берегов Средиземного моря: культы богини-матери Исиды, бога-жертвы Осириса и бога мудрости Гермеса, которые появлялись под разными обличьями. В этот период быстрый бог сознания надел свои легендарные крылатые сандалии и пересёк море, направляясь в Египет, чтобы стать греко-египетским трижды величайшим Гермесом.

Гермес Египта

Греческий Гермес обрёл свой аналог в Египте в образе древнего бога мудрости Тота (иногда его называют Таут или Тахути). Данному богу поклонялись в его главном культовом месте – Шмуне, известном также как «Город Восьми», а греки называли его Гермополем. Имеются свидетельства, что это место было центром поклонения Тоту как минимум с 3000-х гг. до н.э.

Тот является участником множества мифов Египта времен фараонов: он играл роль в мифе о сотворении мира, был писцом богов и главным защитником души на суде мёртвых. Именно он изобрёл письменность и написал все древние тексты, включая самые эзотерические, а также «Книги дыхания», которые учили людей как стать богами. Он был связан с Луной и поэтому считался владыкой ночи. Также Тот был учителем и помощником древнеегипетской троицы: Исиды, Осириса и Гора. Именно под его руководством Исида занималась священной любовной магией, с помощью которой вернула к жизни убиенного Осириса.

Возможно, для наших целей наиболее важно то, что Тот действовал в качестве посланника между соперничающими армиями Гора и Сета, что, в конечном итоге, привело к установлению мира между этими двумя богами. Таким образом, очевидна его роль посредника между противоположностями, что, возможно, предвосхищает роль алхимического Меркурия как «посредника конъюнкции».

Животная форма Тота – Ибис с его длинным, слегка изогнутым клювом: статуи Тота часто изображают величественного человека в маске в этой птицы; другие же  изображают самого ибиса.

Египетские герметики II-III вв. н.э. связывали образ и имя греческого Гермеса с этим могущественным богом. С этого момента имя «Гермес» стало обозначать не Тота и не Гермеса в собственном смысле, а новую архетипическую фигуру, Гермеса Трисмегиста, который сочетал черты обоих.

К тому времени, когда его египетские последователи основывали свои тайные сообщества, Гермес претерпел еще одну модификацию (на этот раз в соответствие с еврейской традицией). Это объясняется присутствием большого числа евреев в Египте в этот период, а многие из них ориентировались на эллинистическую мысль. Во многих герметических писаниях Гермес предстаёт не столько как египетский или греческий бог, сколько как таинственный пророк, подобным тем, которых можно найти в еврейской пророческой литературе (в частности, в Апокалипсисе Варуха, 4-й книге Ездры и 2-й книге Еноха). Тем не менее, при ближайшем рассмотрении еврейский элемент в герметических писаниях не слишком выражен. Гермес, о котором мы говорим, преимущественно египетский, в меньшей степени греческий, и в очень малой степени еврейский по своему характеру.

Герметические общества

Кто же автор «Книг Гермеса», которые, с момента их повторного открытия в XV в. н.э., сыграли столь значительную роль в нашей культуре? Все эти писания анонимны: их мифическим автором считается сам Гермес. Наличие такого псевдонима достаточно просто объяснить. Гермес есть мудрость, и поэтому всё, что написано благодаря вдохновению истинной мудрости, в действительности написано Гермесом. Человек-писец не имеет значения, его имя неважно.

Обычаи такого рода нередки в мистической литературе. В каббалистическом тексте Зогар, который в настоящее время считается написанным в средневековый период, утверждается авторство Шимона бар Йохая, раввина II века н. э. Авторы двух наиболее известных классических произведений христианской мистики, «Облако неведения» и «Theologia Germanica» также неизвестны.

Члены герметических сообществ были представителями египетской религиозной традиции давних эпох. Они предлагали собственную версию религии гнозиса. Их последователи затем излагали эти идеи в более подходящей форме, понятной для представителей других национальностей, в частности, еврейской, сирийской или месопотамской. В исследовании В.М.Ф. Петри [3] мы встречаемся с языческими монахами и отшельниками, которые встречались друг с другом в пустынях Египта и других землях. Он рассказывает о том, что монахи уделяли внимание чистоте, молчанию во время трапезы, уединению и созерцательному благочестию. Похоже, первые герметики были отшельниками такого рода. В отличие от гностиков, которые в основном вели светскую жизнь в городах, герметики придерживались образа жизни, сходного с описанным Иосифом Флавием образом жизни ессеев.

Что же касается верований, то, вероятно, герметики и гностики были близкими духовными родственниками. У этих двух школ было много общего, а их главное различие состояло в том, что герметики считали архетипическую фигуру Гермеса олицетворением учения о спасении и источником посвящения, тогда как гностики почитали сходным образом Христа-спасителя, более позднюю по сравнению с Гермесом, фигуру. Обе эти группы были особенно преданы гнозису, понимая его как опыт освобождения внутреннего знания. И те, и другие рассматривали земное воплощение как ограничение, приводящее к бессознательности, от которой человеческий дух может освободить только гнозис. Большинство герметических учений соответствует фундаментальным идеям гностиков. Однако между ними были незначительные расхождения, о которых мы поговорим позже.

Судя по описаниям современников, члены герметических общин имели репутацию вдохновлённых людей, которые твёрдо верили в то, что они находятся в контакте с Источником всей истины, самим воплощением божественной мудрости. Действительно, во многих отрывках герметических писаний и по сей день можно почувствовать живое вдохновение, возвышение духа, выраженное описания чудес, открытых благодаря мистическому видению. Подобно гностикам, о которых Юнг говорил, что они работали с изначальными сильными образами глубин бессознательного, у герметиков были мощные и необычные прозрения, которые они пытались выразить в своих писаниях. Большинство герметических документов пронизано сильным чувством, порождённым личным духовным опытом.

Учебный план герметиков

До сравнительно недавнего времени информации о методологии духовного развития у герметиков было мало. В библиотеке Наг-Хаммади, обнаруженной в 1945 году, содержится, по крайней мере, один текст, содержание которого, вне сомнения, герметическое. Это Трактат 6 Кодекса VI, название которого обычно переводится как «Рассуждение о восьмёрке и девятке». На базе этого рассуждения, один из ранних переводчиков трактата предложил схему развития, которой следовали некоторые школы герметизма [4].

Новичок-герметик начинал с процесса обращения, заключающегося в чтении вначале не слишком сложной герметической литературы, и слушал открытые речи наставников. Перед переходом на следующий этап он проходил испытательный период, включающий обучение среди других учеников.

Данная фаза характеризовалась периодом философских исследований и изучения  практической части, основанных на определённых герметических работах (примеры такого учебного материала – «Асклепий» и ”Kore Kosmou”). Такие наставления передавались небольшим группам.

Следующий шаг – продвижение через Семь Сфер или Хебдомад, проводимое в формате индивидуального обучения каждого ученика в отдельности. По-видимому, это был процесс обучения получению религиозных опытов, которому способствовали вдохновляющие тематические беседы. В этой последовательности, кандидат представлялся как начинающий своё путешествие с земли и восходящий через планеты в область свободы от непосредственных космических влияний (планеты в основном рассматривались как ограничения, которые должен преодолеть восходящий дух). Здесь можно заметить близкое сходство этого постепенного подъема с подобным восхождением, описанным в различных гностических источниках, а также в более поздней каббалистической работе — Древе Жизни.

Последний шаг можно назвать «Мистической литургией Гермеса Трисмегиста», хорошим примером которой зачастую считается «Рассуждение о восьмёрке и девятке». Здесь герметик духовно возрождается в трансцендентной области за пределами семи планет. Теперь его статус – пневматик, или человек духа (снова-таки обратите внимание на сходство с гностицизмом). Данный уровень связан с опытом очень глубокого, инициатического изменения сознания, при котором посвящённый становится единым с глубинным «я» в его душе, которое являет собой часть сущности Бога. Этот опыт происходил в очень личной обстановке. Единственные присутствующие – это сам посвящаемый и его инициатор (называемые в этом тексте «сыном» и «отцом» соответственно). Литургия проводилась в форме диалога между ними.

У герметиков были собственные таинства. Вероятно, они, прежде всего, состояли из ритуалов вроде крещения водой и помазания, что напоминает крещение и миропомазание, упомянутые в гностическом Евангелии от Филиппа. В Герметическом корпусе упоминаются помазание «водой амброзии» и  крещение самого себя в священном сосуде, кратере, ниспосланном Гермесом с небесных сфер.

Герметические тексты

Вероятно, в древности существовало немало Герметических писаний. Многие из них были утеряны между IV и VI вв. н.э., во времена систематического  уничтожения нехристианской литературы. Древние авторы часто указывают на существование таких работ: в I в. н.э. Плутарх ссылается на Гермеса трижды величайшего; в III веке отец церкви Климент Александрийский говорит, что книги Гермеса посвящены египетской религии [5]; кроме того Тертуллиан, Ямвлих и Порфирий, похоже, были знакомы с герметической литературой. В. Скотт указывает на древний ближневосточный город Харран, который был убежищем и для герметиков, и для их книг в мусульманский период [6].

Тысячу лет спустя, в 1460 году, правитель Флоренции Козимо Медичи приобрел несколько прежде утерянных герметических текстов, которые были привезены из Византии. Автором этих работ считалась историческая фигура по имени Гермес Трисмегист, современник Моисея. Марсилио Фичино и его коллеги: учёные-энтузиасты, перевели герметические книги на итальянский, и вскоре эти тексты привлекли внимание интеллигенции, жаждавшей более творческого подхода к духовности, чем доступный им до тех пор.

Самая большая коллекция герметических сочинений – это Corpus Hermeticum, набор примерно из семнадцати коротких греческих текстов. Другая коллекция создана учёным по имени Иоанн Стобей в пятом веке нашей эры. Особо следует отметить еще два текста. Во-первых, это «Асклепий», сохранившийся в латинском переводе: датируется, вероятно, II веком нашей эры. Во-вторых,  диалог между Исидой и Гором под необычным названием ”Kore Kosmou”, что означает «Дочь мира».

Реакция церкви на эти тексты была амбивалентной. Действительно, они никогда не осуждались и даже почитались многими выдающимися духовными лицами. Например, внушительное издание герметических книг было напечатано в 1593 году в Ферраре. Его редакцией занимался некий кардинал Патрицци. Он рекомендовал заменить этими работами Аристотеля, учение которого до тех пор лежало в основе христианской философии. Он хотел, чтобы их усердно изучали в католических школах и монастырях. Уму непостижимо, какой бы поворот мог бы произойти в западной культуре, если бы герметические учения заменили аристотелевскую теологию Фомы Аквинского в качестве нормативной доктрины католической церкви!

Однако этому не суждено было случиться. Один из главных пропагандистов герметизма, выдающийся монах Джордано Бруно, был сожжён на костре как еретик в 1600 году. И хотя другие искатели продолжали с энтузиазмом относиться к увлекательным учениям в книгах Гермеса, подозрения и сомнения узко-мыслящих  людей загасили всеобщий пыл.

К XVII в. популярность герметических книг Европе то усиливалась, то ослабевала на протяжении 150 лет. Однако протестантская реформация и последующая религиозная борьба стимулировали тенденцию к рационализму во всех сферах жизни.  Затем ученый тех лет, Исаак Казобон, с помощью элементов самого текста привел доказательства, что он был написан не современником Моисея, а в начале христианской эры [7].

К XVIII в. на герметические учения пала густая тень. Новая наука, гордившаяся своей оппозицией ко всем «суевериям», скептически отнеслась к этому древнему источнику мистических и оккультных знаний. До віхода Hermetica Вальтера Скотта в 1924 году. не было выпущено ни одного академически признанного издания Corpus Hermeticum.

Вот пример того, как вопиюще может заблуждаться академическая наука, упрямствуя в своих ошибках: достаточно лишь вспомнить официальные научные взгляды на герметические книги за 150-летний период вплоть до середины XX в.. Общее мнение было следующим: эти писания якобы представляли собой подделку неоплатонических и антихристианских текстов, и по мнению ученых тех лет не представляли никакой ценности для исследователей религии. В середине XIX в. учёные Гюстав Партай [8] и Луи Менард [9] впервые выдвинули возражения против этой теории поддельной природы герметических текстов, но потребовалось еще 50 лет, чтобы их взгляды приняли во внимание.

Оккультная связь и герметический Ренессанс

Хотя герметическая система, без сомнения, оказала влияние на некоторые лучшие  идеи христианства, наиболее сильно герметизм повлиял на западную культуру через неортодоксальную мистическую оккультную традицию. Учения герметических книг пропитали оккультизм эпохи Возрождения с его алхимией, астрологией, церемониальной магией и оккультной медициной. Идеи герметизма остаются постоянной частью оккультных учений запада, и, вместе с гностицизмом и неоплатонизмом представляет собой основу всех основных западных оккультных течений. Например, герметические элементы явно присутствуют в школе Якоба Бёме и движениях розенкрейцеров и масонов.

Довольно скоро традиция, связанная с тайными орденами посвящённых и их загадочными истинами, перешла в более публичную форму передачи подобных учений. Изначально это произошло благодаря работе Е.П. Блаватской и её Теософскому обществу в конце XIX в.. Г. Р. С. Мид, молодой образованный английский теософ, ставший близким соратником Е. П. Блаватской в последние годы её жизни, был главным энтузиастом возрождения гностической и герметической мудрости среди оккультистов конца XIX и начала XX в. Сначала Мид стал известен благодаря своему переводу великого гностического труда Pistis Sophia, который появился в 1890-91 г. В 1906 г. он опубликовал три тома «Гермеса трижды величайшего»,  в которых собрал все доступные тогда герметические документы, снабдив издание собственными содержательными комментариями [10].  За этими томами последовали другие, меньшие по объему аналогичные работы. Нельзя недооценивать влияние Мида на возрождение интереса к герметизму и гностицизму в нашем веке.

Полвека спустя мы встречаемся еще с одной выдающейся личностью, которая успешно преодолела пропасть между оккультным и академическим. Британскую учёную Фрэнсис А. Йейтс можно считать истинной основоположницей современного герметического возрождения. Она начала с работы о Джордано Бруно и продолжила рядом других трудов. Ф. А. Йейтс не только доказала значительное влияние герметизма на средневековое возрождение, но и продемонстрировала связи между герметическими течениями и их дальнейшим развитием, включая «Розенкрейцерское просвещение» (это название одной из её книг).

Хотя еще несколько десятилетий назад еще могло казаться, что линия передачи греко-египетской мудрости может прерваться, сегодня картина более обнадёживающая. Открытие и перевод библиотеки Наг-Хаммади вызвали большой интерес к вопросам гнозиса, и этот интерес, похоже, не ослабевает с течением времени. Из-за близкого родства герметических и гностический писаний нынешний интерес к гностицизму распространяется также и на герметизм. Большинство опубликованных сегодня сборников гностических писаний включают в себя герметические материалы.

Расцвет гностицизма и герметизма пришелся на один и тот же период. Гностики и герметики одинаково интересовались личным знакомством с Богом, знанием души, и одинаково верили, что душа может вырваться из оков материального существования, только если достигает истинного экстатического понимания (гнозиса). Когда-то было модно характеризовать герметизм как «оптимистический» в противовес гностическому «пессимизму», но в настоящее время акцент на этих различиях делают реже. Писания Наг-Хаммади выявили гораздо более тесную связь гностицизма с герметизмом, чем многие могли бы предположить ранее.

Есть и очевидные противоречия, не только между герметическими и гностическими писаниями, но и в самих писаниях герметизма. Эти противоречия кажутся большими, когда некто размышляет об этих системах извне, но их гораздо легче примирить тому, кто наблюдает их изнутри. Один из возможных ключей к таким парадоксам – это предположение, что слова в этих писаниях были результатами трансцендентальных состояний сознания, переживаемых их авторами. Их слова никогда не предназначались для того чтобы дать определение сверхъестественному, но были сказаны для того, чтобы передать опыт.

С современной точки зрения, фигура Гермеса как в греческом, так и в египетском проявлении, выступает как архетип трансформации через примирение противоположностей (конечно же, Юнг и другие архетипически-ориентированные психологи рассматривали Гермеса в этом свете). Если мы склоняемся к такому мнению, то у нас есть повод для радости благодаря возобновлённому интересу к Гермесу и его вневременному гнозису. Если мы представим себе прославленный образ быстрого бога в крылатом шлеме, сандалиях и с кадуцеем, мы можем попросить его примирить всякое разделение и противоречия этой низшей реальности, и заключить нас в объятия просветленного сознания. И поскольку, подобно всем богам, он бессмертен, он, возможно, сможет исполнить нашу просьбу, как он делал это для своих почитателей в древности!

Статья впервые опубликована в журнале "Gnosis: A Journal of Western Inner Traditions" (Vol. 40, Summer 1996).

Примечания

1. Walter Scott, ed., Hermetica: The Ancient Greek and Latin Writings Which Contain Religious and Philosophical Teachings Ascribed to Hermes Trismegistus (Boston: Shambhala, 1985 [1924]), vol. 1, p. 33.

2. R.F. Willetts, "Hermes," entry in Richard Cavendish, ed., Man, Myth and Magic: An Illustrated Encyclopedia of the Supernatural (New York: Marshall Cavendish Corp., 1970), p. 1289.

3. Sir W.M. Flinders Petrie, Personal Religion in Egypt before Christianity (London: Rider & Co., 1900) pp. 50-65.

4. L.S. Keizer, ed. And trans., The Eighth Reveals the Ninth: A New Hermetic Initiation Discourse (Seaside, Calif.: Academy of Arts & Humanities, 1974), pp. 54-63.

5. Clement of Alexandria, Stromata 6:14.

6. Scott, vol. 1, p. 97.

7. Ibid., vol. 1, p. 42.

8. Gustav Parthey, Hermetis Trismegisti Poemander (Berlin, 1854).

9. Louis Menard, Étude sur l'origine des livres hermetiques et translations d'Hermès Trismegistus (Paris, 1866).

10. G.R.S. Mead, Thrice Greatest Hermes: Studies in Hellenistic Theosophy and Gnosis (York Beach, Maine: Samuel Weiser, 1992 [1906]).