Священник нео-гностической церкви Ecclesia Gnostica, преподобный Стивен Маршалл, прочитал эту проповедь в День Святого Валентина. Он начал с того, что 14 февраля — это праздник, который был связан с любовью и влюблёнными еще с древнеримских и дохристианских времён. С этой датой совпадали римские Луперкалии, весенний праздник, прославляющий сексуальную и романтическую любовь. Также древние римляне считали, что в этот день происходило весеннее спаривание птиц. Название этого праздника в честь святого Валентина – пример того, как римская католическая церковь пыталась заменить чествованием своего святого любое мероприятие, популярное ранее.

И действительно, есть трое святых, которых можно было бы связать с темой любви, и всех их звали Валентинами. Мы, гностики, также имеем право назначить нашего Валентина святым, которому посвящен этот праздник. Изучая валентинианскую традицию гностицизма, в особенности, труды учеников Валентина Птолемея с его «Письмом к Флоре» и Филиппа, автора одноименного Евангелия, мы увидим, что тут замешано нечто большее, чем совпадение имен. Валентинианская литература наполнена образами и метафорами духовной любви, и в ней описываются гностические таинства Брачного чертога и свадьбы.

«Воистину, женитьба в миру — это таинство для того, кто взял женщину. Если есть скрытое качество в браке мирском, насколько непорочный брак — истинное таинство. Он — не плотский, но чистый, он принадлежит не желанию, но воле. Он принадлежит не тьме и ночи, а дню и свету». Евангелие от Филиппа.

Учение Валентина не отстаивает целибат или сексуальное воздержание, но указывает нам на нечто большее, на совершенно иное таинство, нечто трансцендентное и сокрытое, на то, чего можно не заметить, не проникнув за пределы и вглубь физических, психологических и социальных проявлений сексуальных связей. По моему опыту, польза длительного периода воздержания состоит в том, что с его помощью можно прийти к пониманию того факта, что под поверхностью в глубине и за пределами желания сексуального удовлетворения лежит воля, усиленная страстной любовью, и стремление к духовной целостности, которую не сможет обеспечить чисто физический секс даже в большом количестве. Как только вы осознаете это, сексуальное воздержание перестанет служить какой-либо духовной цели. Вы увидите чисто физическую природу секса такой, какой она есть, и узнаете, что секс — это не то, чем это считают; это имитация и подделка подлинного союза. После этого осознания, воздержание более не служит духовным целям, хотя по-прежнему может служить эгоистическим, невротическим, моралистическим или социальным. И тогда вы освобождаетесь и можете сделать выбор: довольствоваться меньшим или искать большего без привязанностей, страданий, обид и разочарований, которые так часто наполняют нашу сексуальную жизнь.

Валентинианцы не отрицали физическую сторону любви в миру, но искали чего-то большего, что действительно могло принести целостность, что могло бы удовлетворить сильное устремление сердца к тому, что воистину заполняет пустоту души и исцеляет раздробленность и разделенность человеческого состояния. Образ бракосочетания в ритуале Брачного чертога символизировал это достижение целостности, единение человеческого и божественного. «Те, кто разделен, будут соединены и преисполнены. Каждый, кто войдет в чертог брачный, разожжет свет, ибо он горит и в браках, осуществляемых в ночи. Огонь такого брака пылает только ночью, а затем потухает. Но таинства этого брака совершаются днем и при свете». Евангелие от Филиппа.

Скрытая духовная сторона таинства брака была излюбленным источником вдохновения и для христианских мистиков. Юнг цитирует святого Августина Аврелия из Гиппона, который в одном из своих самых мистических сочинений описывает крест как брачное ложе, а Христа как жениха в первую брачную ночь.

«Подобно жениху, вышел Христос из чертога своего, вышел, предвещая бракосочетание свое на поприще мира… Он подошел к брачному ложу креста, и  взойдя на него, осуществил свой брак. И когда он услышал вздохи творения, он любовно отдался мукам в доме невесты своей и соединился с супругой навсегда»

Крест – это особенно подходящий символ для божественного бракосочетания. Действительно, в гностической литературе больше упоминаний о кресте как о священном символе, символе трансцендентности и единения, чем во всей канонической Библии. Горизонтальная полоса креста представляет пары противоположностей в мире, бракосочетание в миру. Вертикальная полоса креста представляет собой союз нижнего с верхним, божественный или небесный брак гностического Брачного Чертога. Прежде чем реализуется горизонтальное единство, мы должны создать вертикальный союз. Благодаря единению верхнего и нижнего, внешнего и внутреннего, мы можем стать едиными со всеми живыми существами. Как прекрасно сказано в одном из наших периодических изданий: «… пока мы не пробудимся в нашем истинном состоянии в тебе, и, живя в единстве и согласии, не достигнем твоего гнозиса, в котором нет разделения и обособленности, но есть единство с тобой и через тебя со всеми остальными душами». Человек, находящийся в определённых возвышенных состояниях сознания, может переживать духовный опыт союза с другими людьми, у которых нет знаний или воспоминаний о таком опыте единения. В этих возвышенных состояниях, пребывая на вертикальной полосе креста невозможно не испытывать чувство духовного единства с другими на горизонтальном плане.

Несмотря на то, что валентинианские гностики в конце четвёртого столетия исчезли, дух трансцендентной любви в поэзии и посланиях святого Валентина никогда не умирал.  Джозеф Кэмпбелл предположил, что духовный брак валентинианцев мог в некоторой форме сохраниться в Клубах Валентина южной Франции, которые он описывал по книге Джона Резерфорда «Трубадуры». Каждое 14 февраля члены общества для избранных верхом на конях выстраивались в два ряда: мужчины с одной стороны, женщины — с другой. Во главе процессии находилось четверо служителей, представляющих Купидона, Милосердие, Преданность и Целомудрие. Процессия останавливалась у ратуши, где проводили пародийную мессу, в которой почиталась Любовь. После мессы из ратуши выносили серебряную шкатулку, в которой находились листы бумаги с написанными на них именами участвующих рыцарей. Каждая присутствующая дама выбирала бумажку с именем, и Купидон зачитывал имена пар, которые получались в результате. Каждый рыцарь должен был оставаться верным своей даме целый год, дарить ей цветы, стихи и подарки, возить ее, куда она пожелает, и совершать рыцарские поступки в ее честь. Паре было строго запрещено жениться.

Ритуальное празднование Общества Валентина описывается как сугубо духовный брак, основанный на идеалах рыцарской любви. Это отправление Любви в мессе. Присутствие здесь мифических персонажей указывает на то, что истинная суть романтической любви заключается не в традиционном браке обывательского общества, а во взаимоотношениях, которые выходят за пределы мирского и попадают в область мифа, поэтических образов и символической жизни духа. Одна из фундаментальных целей ритуала Общества Валентина в средневековой Франции, мистерий Валентинианских гностиков и наших священных таинств — это обеспечение символического действа, на которое могут быть спроецированы и доведены до сознания мощные архетипические энергии целостности, скрытые внутри нас.

Архетип романтической любви — один из сильнейших источников такой энергии. Он бессознательно пронизывает всю нашу культуру: девяносто процентов популярных фильмов, произведений искусства, музыки и литературы вращаются вокруг этой темы; однако, большая часть из них слепа, как слеп Купидон с завязанными глазами на карте Таро Влюблённые, и не видят духовный корень этого архетипа, продолжая путать мифический образ романтической любви с мирскими целями брака и создания семьи. Когда этот архетип не находит разрешения в ритуале или каком-либо другом символическом, трансцендентном контексте, он врывается в наши межличностные отношения. Мы ищем идеальную аниму или анимуса в совершенных мужчине или женщине; мы надеемся найти Священный Грааль в мирских отношениях. Святой Валентин, как и гностики до него, понимал, что идеальный брак не может быть найден в миру, но может быть осуществлен в духе. Однако мы должны найти это духовное и божественное единение в этой жизни. Как сказано в Евангелии от Филиппа: «Если кто-то становится сыном чертога брачного, он получит свет. Если же он не получил его в этом мире, он не получит его в другом».

Символы и ритуалы наших валентинианских предшественников существенно помогают  привнести архетип романтической, духовной любви Брачного чертога в сознательный разум и память. То, что начинается как слабый лучик ностальгического воспоминания, открывает источник лучезарного света, который охватывает и пронизывает всю вселенную. В гностическом мифе есть образ Спасителя как романтического персонажа, чьей супругой является Мария Магдалина, которую описывают как Деву, имеющую много мужей и как бесплодную, но при этом мать ангелов. Такое загадочное описание может иметь смысл только  в духовной ключе.

Когда мы пытаемся применить его к нашему обыденному образу сексуальных отношений между людьми, наше видение становится подобно «бракам, осуществляемым в ночи». Мы не видим духовную реальность, описанную в поэзии и мистике, поскольку не можем перейти на трансцендентный уровень, где романтика совершенной любви становится реальностью.

Для архетипической энергии романтической любви подходят духовное и символическое измерение. Когда мы влюбляемся в Любовь как вечный архетип нашей духовной целостности, мы осознаем и узнаем присутствие таинственного другого, духовного помощника и истинного возлюбленного нашего сокровенного существа. В отличие от опыта отношений в мире, этот опыт нас никогда не подведет. Архетип романтической любви более не будет подавлять и контролировать нас бессознательно, нам больше не нужно будет возмущаться испорченными отношениями в браке. Мы можем подходить к мирским отношениям более осознанно, с любовью и заботой, поскольку мы уже не будем бессознательно ждать от них целостности, которую они не могут обеспечить.

Одна из проблем традиционного римского католицизма – превращение духовного брака в институт и замена им человеческих сексуальных отношений. Осуществление духовного брака не заменяет потребности в физическом и эмоциональном утешении от других людей. Духовный брак освобождает нас от бессознательной одержимости архетипом романтической любви, так что мы можем подходить к физическим отношениям более осознанно. Не следует путать стремление к совершенству романтической любви с сексуальным желанием или пытаться подавить сексуальное желание институционализацией духовных отношений. Духовный брак – это нечто совершенно иное; он исходит из альтернативного мировоззрения, категорически отличного от условностей как общества, так и плоти; он выходит за пределы мира.

Эта трансцендентность мира и влюблённость в Любовь нигде не выражены так просто и красиво, как в короткой молитве святого Франциска, который в своей духовной жизни так же следовал романтизированному мифу девственного рыцаря Грааля и романтической любви, воспетой трубадурами:

«Пусть сила твоей любви, Господи, огненная и сладкая как мёд, отучит сердце моё от всего, что под небом, дабы я мог умереть ради любви твоей любви, ради тебя, кто был так милосерден, что умер из-за любви моей любви».

В этой молитве и романтических мифологических историях мы видим готовность влюблённого умереть за возлюбленного. Тонкая связь между любовью и смертью пронизывает всю романтическую литературу. Физическое влечение и мирской брак подпитывают круг рождения и смерти в мире страданий. В царстве духовного брака любовь превосходит все мирское, разжигает огонь, который никогда не гаснет. На духовном уровне связь между любовью и смертью — это связь с трансцендентным; там любовь переходит в сферу поэзии и область архетипических сил вечности, за пределами колеса рождения и смерти. Смерть во имя любви становится символом духовного возрождения, превосходящего физическую смерть и страдания.

Один из символов Дня Святого Валентина, который всегда поражал меня своей символичностью и сокрытой тайной – это сердце, пронзённое стрелой Купидона. Оно напоминает мне сердце Иисуса, пронзённое копьём Лонгина, и сердце Марии,  с воткнутым в него мечом. Эти религиозные образы превосходят историю и указывают на таинство искупления, которое превосходит физическую смерть, подобно тому, как пронзённое стрелой сердце означает поражение стрелой Любви, а не физическое убийство. Таинство искупления, на которое нам указывает описание Брачного чертога у святого Валентина, выражена в Евангелии Истины:

«Поэтому явился Иисус: он облекся этой Книгой Гнозиса. Он был пригвожден к дереву, он повесил на Кресте заповет Отца. О, какое великодушие: идти в смерть, будучи облеченным жизнью вечной. Совлекшись тленных лохмотьев, он облекся нетленностью, тем, чего никто не сможет отнять у него»

Противопоставление тленного и нетленного в приведённом выше отрывке из Евангелия Истины представляет собой сущность валентинианского мировоззрения и того мифического контекста, который необходим для понимания гностической мистерии Брачного чертога. Послание Валентина в Евангелии от Филиппа почти всюду в тексте пункт за пунктом противопоставляет мирской брак духовной свадьбе Брачного чертога. Таким образом, он противопоставляет традиционное мировоззрение альтернативному духовному взгляду на мир. Он описывает земной брак как имитацию Брачного чертога Света. Более того, он даже описывает всю материальную вселенную с её, казалось бы, бесконечными циклами рождения и смерти, распада и роста, просто как имитацию вечности и безвременья альтернативного духовного видения реальности.

«Когда Демиург, бог тех, кто не знает истинного Бога, захотел сымитировать безграничную вечную, бесконечную и безвременную природу первых восьми Эонов Полноты, но не смог выразить их неизменную вечность, будучи сам плодом изъяна, он воплотил их вечность во времена, эпохи и великое число лет, в заблуждении думая, что числом времен он может передать их бесконечность. Так истина убежала от него, и он последовал лжи. Потому его труд исчезнет, когда исполнится время».

Вневременной брак – истинный, другой же – имитация, подделка истинного. Мы можем оставаться в ловушке имитации любви, которая приковывает нас к колесу рождения и смерти, или мы можем искать освобождающее видение Гнозиса, которое святой Валентин выразил в своих учениях, и которое затем проявилось в  трудах его учеников. В этом мире мы можем познать любовь, превосходящую смерть и дарующую перерождение в духе. Опять же, послание Валентина, содержащееся в Евангелии от Филиппа, описывает эту связь между Воскресением (духовным перерождением), Брачным чертогом и преодолением смерти с помощью духовного союза:

«Если бы женщина не отделилась от мужчины, она бы не умерла вместе с мужчиной. Его отделение было началом смерти. Поэтому пришел Христос, дабы снова исправить разделение, которое было от начала, соединить двоих и дать жизнь тем, кто умер из-за разделения, объединить их. Итак, женщина соединяется со своим мужем в чертоге брачном. Ибо те, кто соединился в чертоге брачном, более не будут разделены»

Когда мы узрим, что реальность — это имитация, когда мы превзойдём мир, чтобы войти в вечное, сойдя с колеса, к которому мы прикованы, подобно Иксиону, мы сможем получить следующий символ: обручальное кольцо, чей круг — символ вечного и безвременного. Это символ любви, превосходящей смерть и рождение в мире, любви, которая привносит нас в Брачный чертог Света, где двое становятся единым целым и не будут более разделенными, где смерть и рождение в мире не разделят нас, где мы можем жить в единстве и целостности, даже пребывая в мире. Таково послание тайны божественной любви, дарованной нам великим святым Валентином из Рима. Как сказано в Евангелии от Филиппа:

«Того, кто получил свет сей, не увидят и не смогут схватить. И никто не сможет мучить его, даже если он обитает в мире. А когда он уходит из мира, то он уже получил истину в образах. Мир стал эоном, ибо эон для него — плерома, и он поступает соответствующие; это не скрыто во тьме и в ночи, но открыто ему одному в дне совершенном и свете священном».